сотрудник с 01.01.2024 по настоящее время
Российский университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы (Юридический институт, Аспирант)
аспирант с 01.01.2023 по настоящее время
Россия
УДК 34 Право. Юридические науки
ГРНТИ 10.00 ГОСУДАРСТВО И ПРАВО. ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
ОКСО 40.00.00 Юриспруденция
ББК 6 ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ
ББК 67 Право. Юридические науки
ТБК 7 ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ. ЭКОНОМИКА. ПРАВО.
BISAC LAW LAW
Введение: в статье исследуется сложный и многоуровневый процесс интеграции международных стандартов устойчивого («зеленого») строительства в национальное правовое поле. Особое внимание уделяется анализу системообразующего воздействия глобальных эколого-правовых регулятивов, которые формируют трансграничный нормативный ландшафт. В статье подчеркивается, что это воздействие реализуется не через прямое копирование, а через диалектический процесс интерференции, адаптации и трансформации норм, охватывающих как «твердое» (международные договоры), так и «мягкое» право (декларации, добровольные сертификации). Материалы и методы: материалами исследования являются нормы федерального законодательства, регулирующие вопросы зеленого строительства; научные статьи по исследуемой теме. В процессе написания статьи использовались следующие методы: сравнительно-правовой, формально-юридический (догматический), историко-правовой, метод системного анализа. Результаты исследования: верифицирована многоуровневая модель имплементации. Установлено, что имплементация стандартов устойчивого строительства в российской правовой системе происходит нелинейно и избирательно. Наиболее активно реципируются нормы «мягкого права» через добровольную сертификацию и корпоративные стандарты, в то время как императивные нормы международных договоров часто трансформируются в национальные рамочные предписания, требующие дальнейшей конкретизации. Обсуждение и заключение: в процессе написания статьи автор пришел к следующим выводам: правовая имплементация наднациональных стандартов устойчивого (зеленого) строительства в рамках национальных правовых юрисдикций требует комплексного анализа в контексте имманентного влияния норм и принципов международного права, а также глобальных эколого-правовых регулятивов. Данные регулятивы охватывают спектр от императивных положений «твердого права» международных договоров до рекомендательных актов «мягкого права». Указанное воздействие характеризуется не унифицированностью или прямой детерминацией, а представляет собой многоуровневый диалектический процесс интерференции, адаптации, инкорпорации и трансформации международных предписаний в национальное правовое поле. Следовательно, для верификации механизмов и границ этого трансграничного влияния, а также для разработки стратегий оптимизации национальной регуляторной политики в области устойчивого строительства в соответствии с международными обязательствами и лучшими мировыми практиками, необходим углубленный компаративистский и доктринальный анализ.
устойчивое развитие; зеленое строительство; правовая имплементация; жесткое и мягкое право; международное экологическое право; национальная юрисдикция; регулятивная политика; сертификация зданий; принцип предосторожности; Российская Федерация
Введение
Доказывается, что для верификации механизмов и границ этого трансграничного нормативного трансфера, а также для разработки оптимизированной регуляторной архитектуры в Российской Федерации, необходим углубленный компаративистский и доктринальный анализ. Статья актуализирует потребность в пересмотре традиционных моделей регулирования строительного сектора в контексте глобальных экологических вызовов.
Обзор литературы
Историко-политический аспект становления концепции устойчивого развития в России раскрыт в работе И.Ю. Юргенс и Р.Б. Ромова, которые детально анализируют восприятие идей Комиссии Брундтланд в СССР и в период становления Российской Федерации в 1980–1990-е годы, что задает важный исторический контекст для понимания современного состояния регулирования [1].
Теоретико-правовой фундамент исследования формируется на основе трудов ведущих правоведов. Так, М.М. Бринчук обосновывает место экологического права в общей правовой системе, акцентируя внимание на его системообразующей роли. В.А. Виноградов и Л.В. Солдатова проводят сравнительно-правовой анализ реализации одного из ключевых принципов – «загрязнитель платит», выявляя особенности его применения в национальной практике. Более широкий контекст конституционных преобразований, влияющих на экологическую политику, рассматривается в статье Т.Я. Хабриевой и Л.В. Андриченко.
Непосредственно проблематика зеленого строительства исследуется в ряде других работ по градостроительному праву: Д.В. Алексеев и коллектив авторов под руководством О.А. Корчагиной рассматривают базовые принципы, компоненты и стандарты «зеленого» строительства, формируя понятийный аппарат данной области. Н.А. Лекарева в одной из ранних работ анализирует роль «зеленых» стандартов в развитии строительной отрасли. Прикладной аспект демонстрирует исследование В.А. Лукинова и И.Г. Дьякова, посвященное разработке рейтинговой оценки энергоэффективных объектов с использованием «зеленых» технологий.
Результаты исследования
Актуальные проблемы, связанные с глобальным изменением климата, истощением природных ресурсов, деградацией экосистем и необходимостью обеспечения социальной справедливости (прав человека в области экологии), обусловливают возникновение и нарастание потребности в пересмотре традиционных моделей экономического развития и потребления, в том числе в вопросах строительства. Концепция устойчивого развития выступает в качестве аксиоматической основы новой правовой парадигмы. Ее цель – создать основы балансирования во взаимодействии общества, экономики и окружающей среды – с тем, чтобы обеспечить при этом удовлетворение потребностей нынешнего поколения без ущерба для возможностей будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности (Доклад Комиссии Брундтланд).
Ключевым этапом в институционализации концепции устойчивого развития стала Конференция ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро в 1992 году, результатом которой явилось принятие Декларации по окружающей среде и развитию.
Акты международных организаций детерминировали парадигму международно-правового регулирования в сфере устойчивого развития, которая базируется на интегративном подходе, предполагающем консолидацию экологических, экономических и социальных импликаций в процессе принятия решений на всех иерархических уровнях – от глобального до локального. Фундаментальные принципы, промульгированные в Декларации Рио-де-Жанейро, а именно: принцип предосторожности, принцип предотвращения ущерба, принцип «загрязнитель платит», принцип сотрудничества, а также принцип транспарентности (доступа к информации и участия общественности), – обрели статус общепризнанных норм (квази-императивных норм) в международном экологическом праве и служат руководящими началами для формирования национальных политик и законодательных конструкций государств, включая регламентацию специфических секторов экономики, каковым является строительная индустрия.
Системы сертификации зеленых зданий (например, Лидерство в области энергетического и экологического проектирования1, США, Метод экологической оценки здания научно-исследовательского учреждения, Великобритания2, Немецкое общество устойчивого строительства3, Германия, а также соответствующие национальные системы) служат эмпирическим подтверждением практической имплементации принципа интеграции, устанавливая многомерную систему оценки объектов недвижимости по широкому спектру индикаторов устойчивости.
Регулятивы охватывают континуум от императивных положений международно-правовых актов «твердого права» до рекомендательных директив и добровольных стандартов «мягкого права», формируют трансграничный нормативный ландшафт, оказывающий системообразующее воздействие на эволюцию национальных правовых систем, в частности, в доктрине и практике Российской Федерации.
Имплементация принципов устойчивого развития в строительную деятельность является императивным условием для достижения как глобальных, так и национальных целевых показателей в области экологической безопасности и социально-экономического прогресса.
Принцип предосторожности, закрепленный в Принципе 15 Декларации Рио-де-Жанейро, гласит, что в условиях угрозы серьезного или необратимого ущерба окружающей среде отсутствие полной научной уверенности не должно служить причиной для отсрочки принятия эффективных мер по предотвращению деградации окружающей среды.
В сфере зеленого строительства этот принцип реализуется посредством внедрения энергоэффективных технологий (снижение потребления энергии и, как следствие, выбросов парниковых газов от сжигания ископаемого топлива), использования возобновляемых источников энергии, применения водосберегающих технологий и систем сбора и очистки сточных вод, минимизации образования отходов строительства и их переработку, а также выбора участков, не требующих значительного вмешательства в природные ландшафты [2].
Принцип «загрязнитель платит» [3], подразумевает, что затраты на предотвращение загрязнения и ликвидацию его последствий должны нести субъекты, ответственные за это загрязнение.
Принцип ответственности за воздействие на окружающую среду на протяжении всего жизненного цикла продукции не всегда выделяется как самостоятельный принцип в ранних международно-правовых документах, но фактически является логическим развитием принципов предотвращения и интеграции в контексте устойчивого потребления и производства. В зеленом строительстве указанный принцип реализуется через оценку воздействия здания на окружающую среду на всех стадиях – от добычи сырья, производства и транспортировки материалов, самого строительства, эксплуатации (энерго- и водопотребление, обслуживание) до сноса и утилизации отходов.
Принцип обеспечения благоприятных условий для жизни человека и охраны его здоровья в зеленом строительстве проявляется в повышенном внимании к качеству внутренней среды помещений (качество воздуха, естественное освещение), использованию нетоксичных материалов, созданию условий для физической активности и доступа к природе (озеленение, благоустройство территории).
Таким образом, международно-правовые принципы устойчивого развития нельзя признать лишь в качестве декларативных норм. Они служат конкретными руководящими положениями, которые находят свое отражение в технических требованиях, стандартах и методологиях оценки, применяемых в сфере «зеленого строительства», формируя его базовые концептуальные и операционные рамки [4].
Парижское соглашение подчеркивает роль всех секторов экономики в достижении целей по ограничению глобального потепления, что усиливает внимание к строительной отрасли. Конвенция о биологическом разнообразии обязывает Стороны сохранять биологическое разнообразие, устойчиво использовать его компоненты и справедливо распределять выгоды от использования генетических ресурсов. В контексте строительства это означает необходимость учета воздействия проектов на экосистемы и биоразнообразие на стадии выбора участка и проектирования, минимизацию нарушений природных ландшафтов, сохранение или создание зеленых насаждений на территории застройки, использование экологически чистых материалов, производство которых не наносит ущерб биоразнообразию [5].
Международные системы добровольной сертификации зданий [6] представляют собой детализированные системы критериев оценки, основанные на комплексном подходе к устойчивости, и хотя их применение не является обязательным в большинстве юрисдикций, они задают ориентиры для рынка, способствуют повышению осведомленности участников процесса и стимулируют внедрение инновационных решений. Многие национальные системы оценки «зеленого строительства» (включая разрабатываемые в России) базируются на принципах и структуре этих международных стандартов, адаптируя их к местным условиям и нормативно-правовой базе.
Как справедливо отмечается в работах профессора М.М. Бринчука, международное экологическое право, несмотря на свою фрагментарность и отсутствие единого кодифицированного акта, формирует глобальную систему принципов и норм, которые являются фундаментом для национального экологического законодательства, а современные вызовы, такие как изменение климата, требуют все более глубокой интеграции международных подходов в национальные правовые системы [7].
Конституция Российской Федерации, являясь высшим нормативным правовым актом страны, в части 4 статьи 15 устанавливает фундаментальный принцип, согласно которому общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.
По мнению ряда ведущих российских правоведов, включая Л.В. Андриченко и Т.Я. Хабриеву, [8] норма статьи 15 (4) Конституции Российской Федерации не означает автоматическую и безусловную имплементацию всех международных норм; она предполагает механизмы трансформации, требующие издания соответствующих внутригосударственных актов для обеспечения их эффективного действия, особенно когда международные нормы носят бланкетный характер или требуют детализации. В контексте зеленого строительства, международные договоры, как правило, не содержат прямых и детализированных требований к строительным технологиям, а формулируют общие цели, принципы и обязательства государств по снижению негативного воздействия на окружающую среду.
Например, Рамочная конвенция ООН об изменении климата (РКИК ООН) 1992 года и ее Киотский протокол 1997 года, а также Парижское соглашение 2015 года, ратифицированные Российской Федерацией (Парижское соглашение ратифицировано Российской Федерацией 23 сентября 2019 года), устанавливают обязательства государств по сокращению выбросов парниковых газов, адаптации к изменению климата и устойчивому развитию. Хотя эти документы напрямую не предписывают конкретные методы строительства, они создают мощный публично-правовой императив для государств-участников по разработке и внедрению национальных политик и правовых норм, направленных на достижение этих целей, что неизбежно затрагивает и строительную отрасль, являющуюся одним из крупнейших потребителей энергии и источников выбросов.
Далее, ряд международных конвенций, хотя и не фокусирующихся исключительно на строительстве, устанавливают принципы и механизмы, оказывающие косвенное, но существенное влияние на правовое регулирование зеленого строительства. Например, Конвенция об оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте (Конвенция Эспо) 1991 года, участником которой является Российская Федерация, требует проведения оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС) для определенных видов деятельности, которые могут оказать значительное трансграничное воздействие.
В российской практике, несмотря на наличие Федерального закона от 23.11.1995 № 174-ФЗ «Об экологической экспертизе», его применение к градостроительным документам и крупным проектам, которые могли бы быть квалифицированы как «зеленые», не всегда является системным или достаточно глубоким, что подтверждается сложностями в судебной практике по оспариванию решений экологической экспертизы, где суды зачастую ограничены формальным соответствием процедурам, а не содержательной оценкой экологической обоснованности решений. Например, в рамках судебных споров, касающихся крупных инфраструктурных или строительных проектов, таких как строительство объектов к Олимпийским играм в Сочи или развитие новых жилых районов, вопросы соблюдения экологических требований, включая те, что могли бы быть связаны с принципами зеленого строительства, часто поднимались общественными организациями.
Хотя прямое применение Конвенции Эспо в этих делах могло быть опосредованным, сам факт требований к ОВОС и учету экологических факторов является результатом влияния международных стандартов. Конвенция о биологическом разнообразии (КБР) 1992 года, ратифицированная Российской Федерацией, обязывает государства сохранять биоразнообразие и устойчиво использовать его компоненты. Это требование проецируется на зеленое строительство через необходимость сохранения существующих зеленых насаждений на строительных площадках, использования местных видов растений в ландшафтном дизайне, создания благоприятных условий для местной фауны и минимизации фрагментации естественных сред обитания, что находит свое отражение в американской и британской системах зеленого строительства.
Влияние международных стандартов на российское правовое регулирование зеленого строительства также проявляется через процесс гармонизации национальных технических регламентов и стандартов с международными аналогами. Федеральный закон от 27.12.2002 № 184-ФЗ «О техническом регулировании» предусматривает возможность использования международных стандартов в качестве основы для разработки национальных стандартов (ГОСТ Р).
В последние годы в России был разработан и принят ряд национальных стандартов в области зеленого строительства, которые в той или иной степени учитывают международный опыт и терминологию. Например, ГОСТ Р 54954-2012 «Оценка соответствия. Экологические требования к объектам недвижимости», ГОСТ Р 56910-2016 «Зеленые» стандарты. Здания и сооружения. Методы оценки соответствия», ГОСТ Р 59639-2021 «Зеленые» стандарты. Здания и сооружения. Критерии оценки энергоэффективности и водоэффективности». Эти стандарты являются важным шагом в формировании единой терминологической базы и методологии оценки зеленого строительства, приближая российскую систему к международным практикам.
Однако, как отмечают специалисты, например, профессор Н.В. Жаворонкова, проблема заключается в том, что эти стандарты зачастую не имеют императивного характера и не интегрированы в систему обязательных строительных норм и правил, что ограничивает их реальное применение в массовом строительстве. Для преодоления этой ситуации необходим перевод ряда ключевых «зеленых» стандартов из категории добровольных в обязательные для определенных категорий объектов или включение их положений в технические регламенты (например, Федеральный закон от 30.12.2009 № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений» мог бы быть дополнен разделами по экологической безопасности и энергоэффективности, соответствующими международным «зеленым» критериям).
Примером такого подхода может служить опыт Европейского Союза, где Директива 2010/31/EU об энергетической эффективности зданий обязала государства-члены обеспечить, чтобы все новые здания, введенные в эксплуатацию после 31 декабря 2020 года, были зданиями с почти нулевым потреблением энергии, что привело к ужесточению национальных строительных норм и правил, таких как немецкий Закон об энергетике зданий, который устанавливает конкретные, обязательные требования к энергоэффективности, углеродному следу и другим экологическим параметрам зданий.
Обсуждение и заключение
Практика применения международных норм и стандартов в российской судебной системе, хотя и не изобилует делами, напрямую касающимися зеленого строительства, демонстрирует общую тенденцию к учету международных обязательств Российской Федерации. Верховный Суд Российской Федерации, например, в своем Постановлении Пленума от 19 декабря 2013 года № 21 «О применении судами законодательства об охране окружающей среды при рассмотрении гражданских дел» прямо указывает на необходимость применения международных договоров Российской Федерации в области охраны окружающей среды.
Интеграция наднациональных эколого-правовых стандартов в систему правового регулирования технологий устойчивого (зеленого) строительства на территории Российской Федерации представляет собой нетривиальную научно-практическую проблему, обусловленную объективной необходимостью имплементации международных обязательств в контексте глобальных экологических детерминант.
Перспективные векторы развития правового обеспечения устойчивого строительства в России должны быть конституированы на основе:
1. Глубокого компаративного анализа релевантного международного опыта и лучших мировых практик.
2. Формирования конструктивного многостороннего диалога (государство, бизнес-сообщество, институты гражданского общества).
3. Принятия системного подхода к инкорпорации экологических критериев на всех стадиях жизненного цикла объектов капитального строительства.
1. Юргенс И.Ю., Ромов Р.Б. Комиссия Брунтланд и концепция устойчивого развития в истории СССР/России 1980–1990-х гг. // Власть. 2023. № 6. С. 9–19. DOI: https://doi.org/10.31171/vlast.v31i6.9848; EDN: https://elibrary.ru/CFNOLZ
2. Лукинов В.А., Дьяков И.Г. Рейтинговая оценка энергосберегающих объектов с использованием технологий «Зеленого строительства». Недвижимость: экономика, управление. 2015. № 2. С. 26–29. EDN: https://elibrary.ru/UIOUIT
3. Виноградов В. А., Солдатова Л. В. Реализация принципа «загрязнитель платит»: сравнительно-правовой аспект // Правоприменение. 2019. № 4. С. 42–50. DOI: https://doi.org/10.24147/2542-1514.2019.3(4).42-50; EDN: https://elibrary.ru/YSMCKH
4. Корчагина О.А., Островская А.А., Юдина О.А., Илясова О.И. «Зеленое» строительство. Components of Scientific and Technological Progress. 2013. № 3 (18). С. 42–45. EDN: https://elibrary.ru/RSVXJB
5. Алексеев Д.В. Принципы и стандарты «зеленого» строительства» Комплексные проблемы развития науки, образования и экономики региона. 2014. № 2 (5). С. 6–11. EDN: https://elibrary.ru/TLAPHR
6. Лекарева Н.А. «Зеленые» стандарты и развитие «зеленого» строительства Вестник СГАСУ. Градостроительство и архитектура. 2011. № 1. С. 6–9. DOI: https://doi.org/10.17673/Vestnik.2011.01.1; EDN: https://elibrary.ru/RCPDNJ
7. Бринчук М.М. Экологическое право в правовой системе // Астраханский вестник экологического образования. 2013. № 1 (23). С. 4–14. EDN: https://elibrary.ru/PXNTLN
8. Хабриева Т. Я., Андриченко Л. В. Конституционные реформы на постсоветском пространстве: тенденции развития // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2017. № 3 (37). С. 272–283.
