ВведениеОчевидное сегодня стремление законодателя усовершенствовать нормы, регулирующие вопросы производства о применении принудительных мер медицинского характера, вполне объяснимо на фоне все более возрастающего внимания к проблемам обеспечения прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства. Судя по действиям законодателя, увлечение англо-американскими согласительно-упрощенческими вариантами регулирования уголовного судопроизводства безвозвратно уходит в прошлое. Спустя длительное время, минувшее с момента принятия Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК), достаточно детально урегулирован порядок проверки сообщения о преступлении (предлагавшийся еще во второй половине XX века советскими процессуалистами), сокращена сфера особого порядка судебного разбирательства при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением, предусмотрен допрос подсудимого, который заключил досудебное соглашение о сотрудничестве, в ходе судебного следствия и др.Отмеченная тенденция особенно благотворна для уголовно-процессуальных производств, в которых лица ввиду особенностей физического, психического состояния нуждаются в усиленных процессуальных гарантиях, позволяющих в полной мере обеспечить их права и законные интересы. Производство о применении принудительных мер медицинского характера – наиболее яркий пример таких производств.Учитывая правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации1 (далее – Конституционный Суд), законодатель принял меры, расширяющие возможности лица, в отношении которого осуществляется производство, самостоятельно реализовывать ряд процессуальных прав (ч. 1 ст. 437, ч. 1 ст. 441 УПК РФ). Достаточно детально теперь урегулированы порядок и сроки временного помещения в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях (ст. 435 УПК РФ, далее – психиатрический стационар), обвиняемого, подозреваемого, содержащегося под стражей2. Вместе с тем проблемы применения мер процессуального принуждения к лицу, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, остаются достаточно острыми. В их числе – возможность применения к данному субъекту мер, обеспечивающих его надлежащее поведение, и, прежде всего, мер пресечения. Ранее мы высказали позицию, согласно которой временное помещение в психиатрический стационар (ст. 435 УПК РФ) может выступать либо средством обеспечения меры пресечения в виде заключения под стражу, сопряженной с оказанием лицу медицинской помощи, либо самостоятельной мерой процессуального принуждения, направленной только на улучшение психического состояния лица, не заключавшегося под стражу [1, с. 124-121].В связи с этим нельзя признать безупречной точку зрения, согласно которой временное помещение в психиатрический стационар представляет собой разновидность меры пресечения в виде заключения под стражу [2, с. 14]. Приводимые в пользу этой позиции аргументы (особые условия содержания, при которых соблюдается режим строгой изоляции, ограничивается свобода личности и ряд иных субъективных прав) неубедительны. В первом указанном выше случае временное помещение в указанный стационар происходит наряду с заключением под стражу (психиатрический стационар – место нахождения лица, заключенного под стражу, где ему оказывают квалифицированную медицинскую помощь). Во втором – это самостоятельная мера принуждения, цели которой не совпадают с целями применения мер пресечения и заключаются исключительно в улучшении психического состояния и излечении. Объективно временное помещение в психиатрический стационар и в этом случае обеспечивает надлежащее поведение – лицо ограничивается в возможности продолжить преступную деятельность, воздействовать на участников процесса, уничтожить доказательства и т. д. Однако в этих целях временное помещение в психиатрический стационар не допускается (цели всегда «лечебные» – ч. 1 ст. 435 УПК РФ).Применение меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лица, страдающего психическим расстройством (оно может обладать или не обладать статусом подозреваемого или обвиняемого), очевидно, возможно. В противном случае законодатель при временном помещении в психиатрический стационар требовал бы ее отменить, а ст. 435, напротив, в определенной степени связывает сроки содержания под стражей со сроками пребывания лица в психиатрическом стационаре.Относительно возможности применения к лицу, в отношении которого осуществляется производство иных мер, обеспечивающих его надлежащее поведение, в порядке ст. 51 УПК РФ законодатель умалчивает. В научной литературе по вопросу применения мер пресечения к лицам, страдающим психическими расстройствами, высказаны разные позиции: от полного неприятия такой возможности [см.: 3, с. 67; 4, с. 83; 5, с. 60; 6, с. 23] до ее допустимости и законности [7, с. 40; 8, с.45].Обзор литературыВопросы обеспечения прав и свобод лица, в отношении которого осуществляется производство о применении мер медицинского характера, всегда находились в поле зрения ученых и исследовались в трудах С.П. Щербы, П.С. Элькинд, Н.Н. Николюка, В.В. Кальницкого, А.И. Галагана, Н.А. Якубович, П.А. Колмакова, Л.Г. Татьяниной и др. В частности, внимание уделялось и проблемам применения процессуального принуждения в отношении лиц, страдающих психическим расстройством, на что в своих трудах обращали внимание П.И. Люблинский, З.Ф. Коврига, З.З. Зинатуллин, А.В. Ленский, Ю.К. Якимович, А.В. Савченко и др. Помимо того, в последнее десятилетие проблемные аспекты производства о применении принудительных мер медицинского характера рассматривались и в диссертационных исследованиях на соискание ученой степени кандидата юридических наук А.Ю. Коптяевым, Ж.А. Бажуковой, А.В. Васеловской, Е.В. Суховерховой, Ю.А. Герасиной, А.А. Ручиной и др.Материалы и методыВ качестве материалов для исследования послужили нормы российского уголовно-процессуального законодательства, законодательства о психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании, постановления Конституционного Суда Российской Федерации, судебные решения и научная литература по исследуемому вопросу. Теоретико-методологическую основу исследования составили работы ученых – специалистов в области уголовно-процессуального права. В ходе исследования использовался диалектический метод познания. Вопросы обеспечения надлежащего поведения лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, рассмотрены в развитии законодательства и правоприменительной практики в связи с общими проблемами мер процессуального принуждения, участников уголовного судопроизводства. Помимо того, методологическую основу составили такие общенаучные методы познания, как анализ, метод сравнения, и специальные научные методы: формально-юридический и сравнительно-правовой.Результаты исследованияПрежде чем перейти к собственной аргументации по данному вопросу, подчеркнем, что законность и обоснованность применения любых мер процессуального принуждения к лицу, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, определяется двумя ключевыми факторами.Первый – наличие у лица соответствующего процессуального статуса. Процессуальный статус подозреваемого или обвиняемого при производстве в порядке ст. 51 УПК РФ лицо может сохранить. Однако если оно его утрачивает или не приобретает (ввиду установления факта совершения им общественно опасного деяния в состоянии, лишающем его способности отдавать отчет своим действиям и руководить ими), нельзя не признать наличие у такого лица самостоятельного статуса – «лицо, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера» [ 9, с. 217-221; 10, с. 19-21; 11, с. 48-53; 12. с. 111-122].Конституционный Суд Российской Федерации отмечает, что данные лица, даже не имея процессуального статуса обвиняемого (подозреваемого), продолжают уличаться в совершении запрещенного уголовным законом деяния, а потому в отношении них осуществляется уголовное преследование3, равно как продолжает уличаться в совершении преступления подозреваемый, обвиняемый, временно помещенный в психиатрический стационар4. Следовательно, лицо, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера (без статуса подозреваемого и обвиняемого), также имеет право на защиту, а риски совершения им действий, препятствующих нормальному ходу производства по уголовному делу, достаточно велики.Второй фактор законности и обоснованности применения в ходе производства о применении принудительных мер медицинского характера мер процессуального принуждения – четко определенный момент начала данного производства [13, с. 74; 14, с. 60; 15, с.234]. Законодатель его не предусмотрел. Вероятно, он должен обозначаться соответствующим постановлением. Однако момент вынесения этого постановления не может отождествляться с моментом получения заключения судебно-психиатрической экспертизы, в котором определяется такая необходимость. Слишком велика вероятность ущемления прав лица, которое объективно нуждается в дополнительных процессуальных гарантиях до получения заключения эксперта. В связи с этим в уголовном судопроизводстве следует использовать апробированный общий порядок помещения лица в психиатрический стационар5, для чего, конечно, в УПК РФ должны быть внесены соответствующие изменения. Иначе говоря, основанием возбуждения производства о применении принудительных мер медицинского характера, как представляется, должно выступать заключение медицинского психиатрического освидетельствования, подтверждающего факт психического расстройства лица. Такое освидетельствование должно быть назначено и проведено в кратчайшие сроки, если у следователя имеются обоснованные предположения о наличии у лица психического расстройства. Результаты освидетельствования могут стать основанием и для принудительной госпитализации лица, страдающего психическим расстройством. Такой порядок позволит наиболее полно обеспечить конституционное право на получение медицинской помощи, права лица, в отношении которого осуществляется производство; а также реализацию потребности следователя в применении мер, препятствующих противодействию расследованию. Предлагаемое психиатрическое освидетельствование, конечно, не подменяет судебно-психиатрическую экспертизу, его результаты не устанавливают способность лица отдавать отчет своим действиям и (или) руководить ими, а свидетельствуют о необходимости (отсутствии таковой) оказания лицу квалифицированной медицинской помощи в стационарных условиях.Итак, возбудив производство о применении принудительных мер медицинского характера и определившись с процессуальным статусом лица, в отношении которого оно осуществляется (подозреваемый, обвиняемый; лицо, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера), следователю необходимо решать вопрос о применении к нему мер, обеспечивающих нормальный ход производства по уголовному делу.Косвенно возможность применения широкого спектра таких мер, видимо, не исключается законодателем, указавшим, что, лицо, не содержащееся под стражей, может быть помещено в психиатрический стационар в порядке, предусмотренном ст. 203 УПК РФ (ч. 11 ст. 435 УПК РФ). Следовательно, здесь возможны варианты: 1) лицо, в отношении которого осуществляется данное производство, помещается в психиатрический стационар без применения какой-либо меры пресечения (вполне возможно, если оснований для ее применения нет); 2) оно помещается в психиатрический стационар, находясь под действием меры пресечения (в данном случае, разумеется, не имеется в виду мера пресечения в виде заключения под стражу); 3) к лицу применяется мера пресечения, но оно не помещается в психиатрический стационар. Конечно, теоретически нельзя исключать, что у лица отбирается обязательство о явке без временного помещения в психиатрический стационар (ст. 112 УПК РФ).Отметим, что буквальное толкование ст. 97 и 112 УПК РФ, действительно, свидетельствует о невозможности применения к лицу, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, мер пресечения и отобрания у него обязательства о явке, поскольку таковые могут применяться лишь в отношении подозреваемого и обвиняемого. В случае сохранения такого статуса за лицом, в отношении которого данное производство осуществляется, юридических препятствий для применения мер принуждения, рассчитанных на статус подозреваемого и обвиняемого, нет.Для иных ситуаций в ст. 97 и другие статьи УПК РФ, предусматривающие основания и порядок избрания и применения мер пресечения и отдельных других мер процессуального принуждения, необходимо внести изменения в части указания на возможность их применения (избрания) не только в отношении подозреваемого (обвиняемого), но и лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, как самостоятельного участника судопроизводства. В ином случае придется сделать парадоксальный вывод: лицо, страдающее психическим расстройством, в отношении которого имеются основания применения меры пресечения в виде заключения под стражу, которая, однако, по тем или иным причинам к нему не применена, помещается в психиатрический стационар по другим правилам (ч. 11 ст. 435 УПК РФ), нежели лицо, к которому ее уже применили. Однако разный порядок предполагает и разный статус временного помещения в психиатрический стационар: оно либо средство обеспечения меры пресечения в виде заключения под стражу с лечением; либо мера, направленная на решение исключительно медицинских задач. Наличие основания для применения заключения под стражу лица, страдающего психическим расстройством, означает его фактическое процессуальное равенство с лицом, к которому данная мера применена (как минимум, в части прав и обязанностей, обусловленных заключением под стражу)6.Соответственно должна быть обеспечена возможность применения меры пресечения в виде заключения под стражу как к подозреваемому (обвиняемому) так и к лицу, которое этот статус не приобрело (утратило), если в отношении него осуществляется производство в порядке ст. 51 УПК РФ. Это позволит обеспечить равенство прав лиц, страдающих психическим расстройством при применении к ним самой строгой меры пресечения – заключения под стражу. При наличии оснований для ее применения лицо следует заключать под стражу и действовать далее в порядке, предусмотренном ч. 1-10 ст. 435 УПК РФ.При этом рассматриваемая проблема относится не только к мере пресечения в виде заключения под стражу. Предлагаемые изменения касаются избрания и иных мер пресечения. Правоприменитель склонен толковать закон преимущественно буквально, что в случае применения мер процессуального принуждения, действительно, предпочтительный способ (применение принуждения в уголовном судопроизводстве по аналогии не допускается [16, с. 70], и расширительное толкование закона также невозможно).Отсутствие оснований применения меры пресечения в виде заключения под стражу не означает, что в отношении лица, страдающего психическим расстройством, невозможно применение иной меры пресечения. Формулировка ч. 11 ст. 435 УПК РФ «лицо, не содержащееся под стражей» никак не может означать, что речь о лице, к которому меры пресечения не применялись. Очевидно, что и временное помещение в психиатрический стационар таких лиц вовсе не обязательно. Согласно ч. 1 ст. 435 УПК РФ, лицо, содержащееся под стражей, помещается в психиатрический стационар по результатам судебно-психиатрической экспертизы. Следует полагать, что и лицо, не содержащееся под стражей, временно помещается в указанный стационар для улучшения психического состояния или излечения по результатам такой экспертизы. К сожалению, ни в ст. 203 УПК РФ, ни ст. 165 УПК РФ, к которой отсылает ст. 203 УПК РФ, об этом не говорится. Вероятно, в указанных нормах, предусматривающих порядок помещения в психиатрический стационар, такому правилу и не место.Однако в ч. 11 ст. 435 УПК РФ следовало бы указать, что речь идет о лице, необходимость помещения которого в психиатрический стационар установлена по результатам судебно-психиатрической экспертизы.Подчеркнем еще раз, что предлагаемая нами госпитализация лица по результатам медицинского психиатрического освидетельствования, которое может являться основанием для возбуждения производства, предусмотренного ст. 51 УПК РФ, не тождественна временному помещению в психиатрический стационар как самостоятельной мере процессуального принуждения. Принудительная госпитализация осуществляется в порядке, предусмотренном положениями статьи 29 закона о психиатрической помощи.Таким образом, заключение под стражу не является универсальным средством обеспечения должного поведения лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, поскольку в отношении лица в этих целях возможно применение иных мер пресечения наряду с временным помещением в психиатрический стационар, которое не может преследовать цель обеспечения надлежащего поведения лица.Сегодня зачастую даже в случаях острой необходимости процесс помещения в психиатрический стационар в ходе предварительного следствия серьезно затягивается, что обусловлено сроками производства судебной экспертизы и временем, затраченным на подготовку материалов, необходимых для ее проведения. В таких типичных ситуациях также не всегда обязательно заключать под стражу лиц, обладающих процессуальным статусом подозреваемого (обвиняемого) или его не приобретшим (утратившим), в случае обоснованного предположения о наличии у них психического заболевания. Отсутствие каких-либо правил применения к указанным лицам иных, кроме заключения под стражу, мер пресечения формирует негативную практику заключения под стражу лиц, в отношении которых имеются основания полагать наличие психических расстройств7.Избрание в качестве меры пресечения заключения под стражу либо помещение в психиатрический стационар, очевидно, необходимо не всегда. Например, по результатам заключения судебно-психиатрической экспертизы лицо признано не осознающим фактический характер и общественную опасность своих действий в момент совершения запрещенного уголовным законом деяния либо не способным руководить своими действиями, однако, в конкретный момент производства по уголовному делу его состояние улучшилось, либо наступила полная ремиссия. Кроме того, психическое расстройство может иметь временный характер и, совершив деяние в состоянии неспособности отдавать отчет своим действиям и руководить ими, в ходе производства по уголовному делу лицо может выздороветь.Заметим, что при избрании меры пресечения в отношении указанного лица нет никаких процессуальных особенностей. Необходимо наличие оснований (ст. 97 УПК РФ) и учет обстоятельств, предусмотренных ст. 99 УПК РФ, среди которых и состояние здоровья. С практической точки зрения это обстоятельство подлежит особо тщательному изучению, которое вряд ли возможно без привлечения специалиста.В состоянии ремиссии и при благоприятном прогнозе лечения в отношении лица может быть избрана любая необходимая мера пресечения. При этом одновременно лицо может подвергаться амбулаторному наблюдению и лечению у врача-психиатра. Не исключены ситуации, когда наряду с применением меры пресечения, не связанной с заключением под стражу, потребуется помещение лица в психиатрический стационар в связи с ухудшением психического состояния. В данном случае отмена меры пресечения не требуется, поскольку помещение в психиатрический стационар не преследует цели обеспечения надлежащего поведения лица, а направлено на улучшение его психического состояния и излечение. Соответственно, после того как необходимость пребывания в психиатрическом стационаре отпадет, мера пресечения вновь не избирается, за исключением случаев наличия оснований для ее изменения.Обсуждение и заключениеУчитывая вышеизложенное, в УПК РФ следует отразить особенности помещения обвиняемого (подозреваемого) лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, в психиатрический стационар в случае избрания в отношении указанных участников процесса домашнего ареста, запрета определенных действий (в части запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 1051 УПК РФ), поскольку указанные меры пресечения избираются на определенный срок, а также с учетом того, что амбулаторное наблюдение и лечение у врача-психиатра лица, подвергнутого этим мерам пресечения, может оказаться затруднительным.Таким образом, применение мер пресечения к лицам, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера (как обладающих процессуальным статусом обвиняемого, подозреваемого, так и его не имеющим), не просто возможно, но и является единственным способом воздействия на их поведение, преследующим цели обеспечения производства по уголовному делу, потому как иного механизма, обеспечивающего эффективность предварительного расследования, кроме как избрание меры пресечения, не усматривается.