ВведениеПромышленно-цифровая революция «Индустрия 4.0» меняет общественную жизнь, культуру, право, стиль мышления, деятельность, ценности и картину мира человека. Цифровые технологии выступают уже не просто помощником в управлении, а ключевой движущей силой перестройки правовой системы: под их влиянием обновляется содержание законов, расширяется круг субъектов права и меняются механизмы реализации прав и обязанностей. Вслед за этим неизбежно меняется и правосознание – то, как общество и личность относятся к правовой действительности.Цифровая среда формирует новые когнитивные условия юридической деятельности – изменяются способы получения, обработки и использования правовой информации. Профессиональное правосознание юриста, являясь внутренней детерминантой любой юридической деятельности, неизбежно адаптирует цифровую составляющую в свою структуру, что требует теоретического осмысления данного феномена. Однако существующие научные разработки преимущественно сосредоточены либо на общих проблемах трансформации правосознания под влиянием цифровизации, либо на анализе деформаций профессионального правосознания, тогда как проблема цифровой составляющей именно в когнитивном компоненте остается недостаточно исследованной.Материалы и методыИспользовались общенаучные методы познания (анализ, синтез, систематизация), а также частнонаучные юридические методы: формально-юридический, сравнительно-правовой.Междисциплинарный характер исследования предполагает обращение к положениям когнитивной психологии, теории информации и педагогики высшей школы.Результаты исследования«В отечественной юриспруденции существуют пять основных подходов к познанию правосознания: исторический, философско-гносеологический, социологический, формально-логический и структурно-функциональный, в рамках которых выработано свыше 250 его дефиниций» [1]. «Для современной науки характерно понимание правосознания как совокупности идей, теорий, представлений, чувств, взглядов, эмоций, выражающих отношение и оценку людей к юридически значимым явлениям, служащей внутренней детерминантой юридической деятельности» [2]. «Правосознание формируется в процессе рационального и иррационального реагирования на государственно-правовые явления и воздействует на правовую действительность, формируя готовность личности к правовому поведению» [3].Профессиональное правосознание юристов представляет собой одну из коллективных форм правового сознания, которая требует специальной юридической подготовки и отражает особенности осознания правовой действительности лицами, осуществляющими юридическую деятельность на профессиональной основе. «Качеством и уровнем развития правового сознания юриста предопределяется степень защищенности прав и свобод человека, а также состояние законности и правового порядка» [4].В структуре правосознания традиционно выделяют два основных элемента: правовую психологию (эмоционально-чувственный уровень) и правовую идеологию (рационально-теоретический уровень). Однако для целей настоящего исследования ключевое значение имеет не это разделение, а выделение когнитивного компонента как самостоятельного структурного элемента, обеспечивающего познавательную функцию правосознания.Когнитивный компонент сознания в широком смысле образуется на базе совокупности знаний человека о мире и включает познавательные психические процессы, которые обеспечивают познание. Применительно к правосознанию когнитивный компонент представляет собой систему правовых знаний, представлений о праве, государстве, законности, правопорядке, а также способов юридического мышления и интеллектуальных навыков, необходимых для адекватного восприятия и оценки правовой действительности. В отличие от правовой идеологии как системы теоретически оформленных правовых взглядов, когнитивный компонент включает не только знания, но и сами познавательные процессы (восприятие, память, мышление), обеспечивающие их получение и переработку.Когнитивный компонент профессионального правосознания юриста имеет ряд особенностей. Во-первых, он включает специализированные, систематизированные и углубленные правовые знания, выходящие за пределы обыденного правосознания. Во-вторых, он базируется на особом типе мышления – юридическом мышлении, характеризующемся нормативностью, формальной определенностью, иерархичностью и прецедентностью. В-третьих, когнитивный компонент профессионального правосознания включает метакогнитивные навыки – способность юриста рефлексировать над собственными познавательными процессами, оценивать их эффективность и корректировать при необходимости. «В-четвертых, он неразрывно связан с нравственно-ценностными ориентирами, без которых знание правовых норм не гарантирует их надлежащего применения» [5]. В-пятых, когнитивный компонент профессионального правосознания динамичен и изменяется под влиянием как внутрипрофессиональных, так и внешних социокультурных факторов.«Как справедливо отмечает Д.З. Ганиева, в постиндустриальную эпоху трансформация правосознания приобретает качественно новые черты, связанные с цифровизацией всех сфер общественной жизни» [6]. Именно эти изменения актуализируют исследование цифровой составляющей в структуре когнитивного компонента.Цифровая трансформация общества порождает необходимость переосмысления традиционных подходов к организации государственно-правовой жизни. Не менее значимые изменения происходят и на уровне индивидуального профессионального правосознания юриста. В когнитивном компоненте профессионального правосознания формируется цифровая составляющая – совокупность цифровых знаний, цифровых когнитивных навыков и особых способов юридического мышления, адаптированных к условиям цифровой среды.Содержание цифровой составляющей когнитивного компонента профессионального правосознания может быть представлено тремя взаимосвязанными элементами.Первый элемент – цифровые правовые знания. К ним относятся знания о правовом регулировании цифровых отношений (цифровые права, электронная подпись, персональные данные, регулирование искусственного интеллекта, блокчейн-технологии и т.д.), а также знание особенностей функционирования правовых институтов в цифровой среде (электронное правосудие, цифровое государственное управление, онлайн-нотариат). Исследователи отмечают, что успех современного юриста обусловлен не только наличием в его арсенале отдельных элементов информационной культуры, но и практическим овладением цифровыми компетенциями на достаточно высоком уровне.Второй элемент – цифровые когнитивные навыки. Это способности, обеспечивающие эффективную познавательную деятельность юриста в цифровой среде. К ним относятся:- Навыки поиска и верификации правовой информации в цифровых базах данных и справочно-правовых системах;- Способность к критическому анализу информации из интернет-источников с учетом их достоверности и официального статуса;- Навыки работы с большими массивами правовой информации (BigData);- «Умение формулировать корректные запросы к системам искусственного интеллекта и проверять их ответы на правильность» [7];- Способность к «сетевому мышлению» как совокупности когнитивных, социальных и эмоциональных навыков, позволяющих противостоять вызовам цифрового мира.Третий элемент – цифровые способы юридического мышления. Под влиянием цифровой среды трансформируются сами способы юридического мышления. «Понятийное, аналоговое, сравнительное мышление, традиционно присущее юристу, входит в противоречие с так называемым «цифровым мышлением», которое не связано ни с новой методологией, ни с ее поиском» [8].В процессе цифровизации формируется алгоритмическое юридическое мышление – способность представлять правоотношения в виде последовательности алгоритмов, выявлять их структуру и давать соответствующую оценку.Функции цифровой составляющей в когнитивном компоненте профессионального правосознания многообразны. Гносеологическая функция обеспечивает познание цифровой правовой реальности. Адаптивная функция позволяет юристу эффективно функционировать в условиях быстроменяющейся цифровой среды. Регулятивная функция способствует выработке внутренней установки на правомерное поведение в цифровом пространстве. Охранная функция направлена на минимизацию правовых рисков, связанных с использованием цифровых технологий.Важно подчеркнуть, что цифровая составляющая не отменяет и не подменяет традиционные правовые знания и способы мышления. Она органично дополняет их, формируя качественно новое интегративное образование, которое с определенной долей условности можно обозначить как цифровое правосознание юриста – особое состояние профессионального правосознания, характеризующееся сформированностью цифровых знаний, цифровых когнитивных навыков и цифровых способов юридического мышления в их единстве и взаимосвязи с традиционными правовыми знаниями и традиционными способами юридического мышления.Цифровое правосознание выступает закономерным этапом эволюции профессионального правосознания в условиях цифрового общества. Его формирование связано не только с необходимостью адаптации юриста к новым технологическим условиям, но и с более глубокими изменениями в системе юридического познания. «Как отмечает Ю.П. Боруленков, все юридическое познание может быть представлено системой принимаемых конкретным субъектом правовых решений» [9]. В цифровую эпоху эти решения все чаще принимаются с использованием цифровых инструментов и в цифровой среде, что неизбежно отражается на их качестве и характере.Влияние цифровой среды на профессиональное правосознание юриста носит неоднозначный характер. С одной стороны, цифровизация открывает новые возможности для развития когнитивного компонента правосознания. «Она повышает информационную насыщенность правовых знаний, обеспечивает оперативный доступ к актуальной судебной практике и законодательству, создает условия для более глубокого анализа правовых явлений за счет использования цифровых аналитических инструментов» [10].С другой стороны, цифровая среда порождает серьезные когнитивные риски и вызовы для профессионального правосознания. «Исследователи констатируют, что технологические новшества не сопровождаются формированием адекватной культуры и способны трансформировать онтологический статус человека как существа разумного, самостоятельно мыслящего, целеполагаю- щего» [11]. Применительно к профессиональному правосознанию юриста можно выделить следующие когнитивные риски:1. Когнитивная перегрузка и информационный шум. Постоянный поток правовой информации, генерируемый в цифровой среде, превышает когнитивные возможности юриста по ее восприятию и переработке. Это ведет к поверхностному усвоению знаний, снижению качества юридического анализа и принятию недостаточно обоснованных решений. Информационное перенасыщение и искаженное восприятие действительности приводят к смещению акцентов и трансформации духовно-нравственных ценностей.2. Деформация критического мышления. В условиях, когда значительная часть правовой информации черпается из интернет-источников, юрист сталкивается с проблемой достоверности данных. «Отсутствие навыков критической оценки информации, верификации источников и распознавания манипулятивных технологий ведет к когнитивным искажениям. В свою очередь, эти факты служат показателем неготовности преподавателей к проектированию педагогического процесса с применением сетевых технологий, элементов виртуальной реальности» [12].3. Фрагментация правосознания. «В процессе цифровизации происходит дальнейшая фрагментация социума, что влечет и фрагментацию правосознания (деление на отдельные относительно автономные сегменты), его сегментирование, создающее новые риски для правового поведения» [13]. Профессиональное правосознание юриста также подвержено фрагментации – оно разделяется на отдельные «цифровые» и «нецифровые» сегменты, что затрудняет формирование целостной системы правовых знаний и убеждений.4. Алгоритмизация мыслительных процессов и утрата творческого начала. Чрезмерная опора на цифровые алгоритмы и правовые базы данных может привести к атрофии собственно юридического мышления – способности к самостоятельному правовому анализу, синтезу и конструированию. Возникает риск подмены юридического суждения механическим применением алгоритмических предписаний.5. Деформация профессионального правосознания. «Исследования показывают, что «спусковым крючком» профессиональной деформации юриста становится деградация нравственной структуры личности» [14]. «В цифровой среде этот процесс может усугубляться вследствие ослабления социальных связей и снижения уровня эмпатии в онлайн-коммуникациях» [15].Особого внимания заслуживает проблема формирования профессионального правосознания у будущих юристов в условиях цифровизации образования. Уровень сформированности правового компонента правосознания у обучающихся в большинстве случаев носит скорее знаниевый характер, общая позиция по отношению к государству является достаточно пассивной. «Отсутствие четко заданных учебных ситуаций в условиях дистанционного обучения, а также недостаток юридической практики, отражающей особенности виртуальной реальности и цифрового общества, приводят к тому, что обучающиеся не рассматривают этот период учебной деятельности как этап профессионализации, способствующий становлению их субъектности» [16].Проблематика цифровой составляющей в когнитивном компоненте профессионального правосознания актуализирует вопрос о формировании правовой информационной культуры юриста. Этап развития «доцифровой правовой культуры» завершен, но именно она является фундаментом правовой информационной культуры современной личности и общества.«О.Ю. Рыбаков обосновывает необходимость введения в научный оборот понятия «правовая информационная культура», определяя ее как совокупность принципов, ценностей, знаний, компетенций, обеспечивающих участникам информационных отношений достижение модели правомерного/неправомерного поведения, основанного на осознании ценности права и приоритетной ценности человека» [17]. «Правовая информационная культура выражает аксиологический переход к новым рубежам деятельности человека в реалиях цифровой трансформации общества и государства» [18].Применительно к юристу правовая информационная культура предполагает:- знание правовых основ регулирования цифровых отношений;- владение цифровыми технологиями работы с правовой информацией;- способность к самостоятельному, осознанному и ответственному поведению в цифровой правовой среде;- сформированную ценностную ориентацию на право, как на высшую социальную ценность, не подменяемую алгоритмическими предписаниями;- «способность сохранять нравственные основы права в процессе цифровой трансформации» [19].Формирование правовой информационной культуры юриста требует комплексного подхода. В системе юридического образования необходимо: внедрение дисциплин, формирующих цифровые компетенции (правовое регулирование цифровой среды, искусственный интеллект в юриспруденции, информационная безопасность); развитие критического мышления и навыков работы с большими массивами информации; формирование способности к «гибридному» юридическому мышлению, сочетающему традиционные и цифровые способы познания права; правовое воспитание, ориентированное на сохранение гуманистических ценностей права в цифровую эпоху.Важно подчеркнуть, что формирование правовой информационной культуры не должно сводиться к простой сумме цифровых и правовых компетенций. Речь идет о качественно новом интегральном образовании, в котором цифровые знания и навыки органично вплетены в ткань профессионального правосознания и подчинены его ценностно-смысловым ориентирам. Как справедливо отмечают исследователи, современный юрист должен уметь ориентироваться в базовых информационно технологических понятиях и понимать, как работает искусственный интеллект в контексте законотворческого правоприменения, но при этом не утрачивать способности к самостоятельному правовому суждению. Цифровая грамотность субъекта российского юридического сообщества включает работу с электронными доказательствами, облачными хранилищами, системами автоматизации документооборота, а также навык управления данными. Однако эти навыки должны сочетаться с фундаментальными правовыми знаниями и развитой нравственной структурой личности.Обсуждение и заключениеПроведённое исследование позволяет сделать следующие выводы, имеющие теоретическое и прикладное значение. Установлено, что в условиях цифровой трансформации общества когнитивный компонент профессионального правосознания приобретает новое системное качество, выражающееся в обособлении цифровой составляющей, которая представляет собой интеграцию цифровых правовых знаний, цифровых когнитивных навыков и цифровых способов юридического мышления. Выявлены и охарактеризованы гносеологическая, адаптивная, регулятивная и охранная функции данной цифровой составляющей, на основе анализа которых обосновано выделение феномена «цифрового правосознания юриста» – особого состояния профессионального правосознания, при котором традиционные и цифровые элементы не сосуществуют параллельно, а образуют функциональное единство. Подтверждён амбивалентный характер влияния цифровой среды: наряду с расширением когнитивных возможностей фиксируются устойчивые риски, включая информационную перегрузку, редукцию критического мышления, фрагментацию правосознания, алгоритмизацию мыслительных процессов и деформацию ценностно-нравственной сферы личности. В связи с этим аргументировано, что формирование правовой информационной культуры юриста выступает системообразующим условием развития цифровой составляющей профессионального правосознания; данная культура не сводится к совокупности цифровых и правовых компетенций, а представляет собой их интегративное единство, подчинённое приоритету ценности права и человека, что позволяет сохранить гуманистические основания профессионального правосознания в условиях цифровизации. Перспективными направлениями дальнейших исследований являются разработка и валидация методики оценки уровня сформированности цифровой составляющей профессионального правосознания, изучение когнитивных механизмов становления «цифрового правосознания», анализ практики внедрения цифровых инструментов в юридическую деятельность, проведение компаративистских исследований профессионального правосознания юристов в странах с разным уровнем цифровизации правовых систем, а также построение теоретической модели правовой информационной культуры в качестве концептуальной основы для модернизации юридического образования.Таким образом, полученные результаты вносят вклад в теорию правосознания и открывают новые направления для междисциплинарных исследований на стыке юриспруденции, когнитивной психологии и цифровых наук.