ВведениеЛичность преступника является важным элементом в механизме преступного поведения, её изучению в отечественной криминологии посвящено много фундаментальных работ в связи с актуальностью имеющихся проблем, наличием дискуссий [1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10].Исследование личности преступника в рамках самостоятельного учения зародилось с периода схематизации (или идеализации) изучаемого явления. Отечественной криминологической теорией сформирована общепризнанная концепция, основополагающей особенностью которой стало признание социальной природы личности преступника. Это позволило описать наиболее существенные его черты и свойства [11, с. 109].В настоящее время, несмотря на достаточную теоретическую разработанность темы, исследование личности преступника остаётся значимой проблемой для криминологии, поскольку связано с потребностями решения теоретических и практических задач предупреждения преступности, приобретающих особую актуальность в условиях глобализации и цифровизации современного общества. Значительный пласт сложнейших проблем личности преступника остаётся малоизученным либо вне пределов научных исследований [12, с. 117-127].Одной из актуальных проблем современного общества выступает коррупция, в особенности её самая крайняя и негативная форма проявления – коррупционная преступность, количественно-качественные характеристики которой остаются неблагоприятными.Эффективное и системное предупреждение коррупционных преступлений не может осуществляться без изучения личности коррупционного преступника, требующей внимания специалистов с учётом складывающихся в обществе отношений и условий. Актуальные задачи криминологической науки обусловливают исследование причин формирования личности преступника, совершающего коррупционные преступления, в совокупности с особенностями, выделяющими его не только среди иных преступников, но и в территориальном аспекте.Территориально преступность не распространяется равномерно, концентрируясь в определённых местах. Применительно к коррупционной преступности такого рода местностями являются городские агломерации, имеющие специфический комплекс особенностей [13, с. 5, 12]. Вместе с тем личность преступника, совершающего коррупционные преступления, традиционно исследуется вне зависимости от комплекса причин, свойственных территориальным, пространственным особенностям городских агломераций. Обладая специфическим комплексом детерминант коррупционной преступности, они оказывают влияние на личность коррупционного преступника, обнажая проблемы эффективности мер предупреждения данных противоправных деяний на уровне индивидуального преступного поведения. Кроме того, исследование личности преступника, совершающего коррупционные преступления в условиях городской агломерации, представляет методологический интерес, обусловленный значимостью влияния специфических пространственно-физических средовых факторов и социальных отношений внутри агломерации на личность.Материалы и методыЭмпирическую основу исследования составили опубликованные данные судебной статистики, статистические данные Информационного центра Министерства внутренних дел Российской Федерации по Республике Татарстан, материалы 568 уголовных дел коррупционной направленности, а также результаты проведенных автором статьи социологических опросов 60 сотрудников Управления экономической безопасности и противодействия коррупции Министерства внутренних дел Российской Федерации по Республике Татарстан и 120 сотрудников органов местного самоуправления Республики Татарстан по анкетам, разработанным в целях исследования коррупционной преступности в агломерациях, а также результаты исследований, проведённых Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ).Исследуемый период – 2010-2023 гг.Методологическую основу исследования составили всеобщий диалектический метод научного познания, общенаучный метод обобщения, частнонаучные методы – статистический метод и конкретно-социологическое исследование.Обзор литературыИсследованию криминологических аспектов личности преступника посвящены диссертационные исследования на соискание ученой степени кандидата юридических наук Е.К. Флори [15], В.О. Касимова [16] и др.Теоретические аспекты личности преступника исследовались в рамках диссертационных исследований на соискание ученой степени доктора юридических наук Ю.Д. Блувштейна [17], Е.Б. Кургузкиной [18] и др.Исследованию личности преступника, совершающего коррупционные преступления, посвящены диссертационные исследования на соискание ученой степени кандидата юридических наук Н.Н. Магомедова [19], а также иные работы, посвящённые вопросам предупреждения коррупции и коррупционных преступлений.Результаты криминологических исследований личности коррупционного преступника отражают работы А.А. Кашкарова [20], О.С. Капинус [21], А.С. Колмакова [22], А.А. Шаманского [23], А.А. Зорькиной [24] и др.Территориальным особенностям криминологического исследования личности коррупционного преступника посвящены труды А.С. Икрянниковой [25], П.А. Кабанова [26] и др.Результаты исследованияГородские агломерации составляют опорный каркас расселения населения Российской Федерации. Проведённое исследование дает основание утверждать, что подобные территориальные образования имеют специфический комплекс причин и условий коррупционной преступности, а также особенности её проявлений [14], что, в свою очередь, сказывается на криминологических особенностях личности преступника, совершающего коррупционные преступления.Значимые характеристики исследуемой личности преступника, совершающего коррупционные преступления в условиях городской агломерации, в значительной степени не отличаются от традиционной характеристики коррупционного преступника. Вместе с тем анализ эмпирических материалов (на примере Казанской агломерации) позволяет выделить ряд криминологических особенностей личности исследуемого преступника, позволяющих сформулировать более эффективные меры предупреждения коррупционной преступности на уровне агломераций.Криминологические исследования дают основание утверждать, что мужчин среди лиц, совершающих коррупционные преступления в условиях городской агломерации, больше, чем женщин. На это указывают и результаты анкетирования сотрудников правоохранительных органов, которые отметили значительное количество лиц мужского пола среди правонарушителей, совершающих коррупционные преступления в условиях городской агломерации. В то же время сотрудники органов местного самоуправления Казанской агломерации указали, что коррупционные преступления совершаются как мужчинами, так и женщинами в равной степени (61% опрошенных сотрудников органов местного самоуправления), что свидетельствует о равнозначной криминальной активности женщин в сфере государственного и муниципального управления.Кроме того, данное обстоятельство может указывать на высокую латентность коррупционных преступлений, совершаемых женщинами, а также на те сферы, в которых женщины преобладают в качестве работников1 (опрошенные сотрудники муниципальных образований Казанской агломерации указали на сферы здравоохранения и медицинских услуг (63%), а также образование и науку (49%) как одни из наиболее коррупционных сфер. В данном случае они выступают потенциальными субъектами профилактического воздействия.По степени вовлечения в трудовую деятельность лица, совершающие коррупционные преступления в условиях городской агломерации, разделились на лиц, вовлечённых в трудовую деятельность (преимущественно в государственных, муниципальных и унитарных предприятиях), и лиц, не вовлечённых в трудовую деятельность. Очевидно, что наибольшую коррупционную активность имеют лица, вовлечённые в трудовую деятельность, на что указали опрошённые сотрудники правоохранительных органов (97% опрошенных сотрудников). В структуре лиц, вовлеченных в трудовую деятельность, преобладают должностные лица из числа муниципальных служащих (указали 59% опрошенных сотрудников органов местного самоуправления Казанской агломерации). Коррупционная активность должностных лиц из числа служащих органов государственной власти и местного самоуправления обусловлена их статусом, должностным положением, что также подтверждается значительным количеством фактов взяточничества в структуре коррупционных преступлений (на это указали 59% опрошенных сотрудников органов местного самоуправления Казанской агломерации), злоупотребления должностными полномочиями (указали 68% сотрудников органов местного самоуправления Казанской агломерации) и различных хищений с использованием своего служебного положения (указали 47% сотрудников органов местного самоуправления Казанской агломерации).Одним из наиболее значимых социально-демографических параметров лиц, совершающих коррупционные преступления в условиях городской агломерации, является их возрастная характеристика.Наибольшей коррупциогенностью обладают лица в возрасте от 25 до 30 лет (указали треть опрошенных сотрудников правоохранительных органов), а также от 35 до 40 лет (указали 33% опрошенных сотрудников правоохранительных органов). Наименьшая коррупциогенность свойственна лицам младше 25 лет (указали 8% опрошенных сотрудников правоохранительных органов), что обусловлено возрастными ограничениями вовлечённости в трудовую деятельность в сфере государственного и муниципального управления.Средний трудовой стаж лиц, совершающих коррупционные преступления, также свидетельствует о достаточно зрелом возрасте коррупционных преступников – не менее трёх лет (52% сотрудников органов местного самоуправления Казанской агломерации указали на коррупциогенность лиц, имеющих трудовой стаж свыше трёх лет, а 75% опрошенных сотрудников правоохранительных органов – свыше 5 лет).Обсуждение и заключениеИсследование личности преступника, совершающего коррупционные преступления в условиях городской агломерации, имеет свои особенности, а также методологические проблемы. Одной из существенных причин, затрудняющих системное исследование особенностей личности преступника в условиях городской агломерации, является отсутствие статистического учёта преступлений, регистрируемых в данных системах расселения.Одной из существенных особенностей, характеризующих личность коррупционного преступника в условиях городской агломерации, является равнозначное участие лиц женского пола в совершении коррупционных преступлений, что косвенно указывает на высокую латентность коррупционной преступности и наиболее коррупционные сферы агломераций, а также специфичность пространственно-социальной среды указанных территориальных образований. Последнее, кроме того, обусловливает проблемы методологического подхода к изучению как преступности, так и личности преступника в специфике среды городской агломерации.Без исследования личности преступника, совершающего коррупционные преступления, невозможно определить эффективные меры профилактики и меры социального контроля над коррупционной преступностью в агломерациях. Это указывает на проблему криминологического исследования личности в условиях, отличающихся от сельской местности и городской среды.