доктор юридических наук;
doctor of jurisprudence sciences;
Введение: в условиях цифровизации практика распространения недостоверных сведений приобрела совершенно новое содержание – дипфейк не просто создает конкуренцию объективному освещению событий, а претендует на то, чтобы подменить саму реальность. Авторы отмечают беспрецедентность данной проблемы не только для отдельного человека либо государства, но и для человечества в целом, поскольку дипфейк несет в себе экзистенциальную угрозу самой социальной коммуникации. Материалы и методы: исследование проведено на основе общепринятой методологии (комбинации общих и частных методов познания). Работа осуществлялась на основе действующего российского законодательства, законодательства отдельных зарубежных стран, материалов правоприменительной практики, научной литературы и иных публикаций по теме в сети Интернет. Результаты исследования: в работе аргументируется вывод о необходимости дополнения отечественной модели дифференциации уголовной ответственности новым квалифицирующим признаком – «совершение преступления с использованием технологии дипфейк». Обсуждение и заключение: проблема использования технологии глубокого синтеза (дипфейка) в целях причинения вреда охраняемым законом интересам требует комплексного подхода и не имеет сугубо правового решения. С учетом особенностей технологии нет оснований говорить и о том, что имеются социально-правовые предпосылки к криминализации любых действий с дипфейками. Реальное противодействие предполагает выработку четких критериев вредоносного дипфейка на теоретическом уровне, технологических решений оперативного выявления и удаления такого контента, выстраивание государственно-частного партнерства в этой области, подготовку соответствующих кадров с необходимыми компетенциями и др.
Introduction: in the context of digitalization, the dissemination of false information has acquired a completely new content – deepfake not only creates competition for objective coverage of events, processes or phenomena, but claims to replace reality itself. The authors note the unprecedented nature of this problem not just for an individual or state, but for humanity as a whole, since deepfake poses an existential threat to social communication itself. Materials and Methods: the study was conducted on the basis of generally accepted methodology (a combination of general and specific methods of cognition). The work was carried out on the basis of current Russian legislation, the legislation of individual foreign countries, materials from law enforcement practice, scientific literature and publications on the topic on the Internet. Results: the work argues for the conclusion that it is necessary to supplement the domestic model of differentiation of criminal liability with such a qualifying feature as committing a crime “using deepfake technology”. Discussion and Conclusions: the problem of using deep synthesis technology (deepfake) for the purpose of causing harm to legally protected interests requires an integrated approach and does not have a purely legal solution. Taking into account the peculiarities of the technology, there is no reason to say that there are social and legal prerequisites for the criminalization of any actions with deepfakes. Real counteraction involves developing clear criteria for malicious deepfake at a theoretical level, technological solutions for prompt identification and removal of such content, building public-private partnerships in this area, training appropriate personnel with the necessary competencies, and much more.